Наверх

26.11.2015

Геннадий Онищенко: Имеет ли право человек брать на себя функцию творца жизни и ускорять эволюцию в миллионы раз?

Помощник председателя правительства России рассказал об опасности ГМО на экспертно-медийном форуме-семинаре «Векторы развития научной среды в Союзном государстве. Новые идеи и люди» (часть 2).

Окончание. Начало читайте здесь.

Что такое синтетическая биология. Это проектирование и создание новых искусственных живых систем с заданными свойствами. Самая дорогая продукция сегодня – органическая. Ее в Российской Федерации регулярно могут потреблять только фигуранты первой сотни списка «Форбс». Продукция выращивается на основе традиционных технологий, на землях, которые находятся в девственном состоянии, и на которых никогда не использовались ни пестициды, ни ядохимикаты. Таких земель у нас практически нет.

Пришла синтетическая биология, искусственные живые системы. Все зависит от науки. Рост патентных заявок. Самая влиятельная страна в этом смысле – США, которые со всего мира высасывают все самые свежие мысли. Сегодня синтетическая биология – самая развивающаяся область человеческих знаний.

Генетическому коду 3,6 млрд. лет, пора его переписать – какая циничная фраза! Это говорит Томас Найт - он один из тех людей, которые занимались расшифровкой генома человека. Вспомните, что было десять лет назад, когда сто самых современных лабораторий в мире работали несколько лет, чтобы расшифровать геном человека. Сегодня для этого нужна тысяча долларов и примерно неделя. Доступная медицинская манипуляция. Вот как быстро развивается эта область знаний.

Эволюция шла. Каждый боролся за свою жизнь - от букашки до человека. И вдруг появляется новая жизнь, пусть самая положительная. И она начинает расталкивать это все. 20 аминокислот – это то, что у нас есть. Это создано за все годы эволюции. А сегодня существуют 172 искусственные аминокислоты. Это настолько расширяет возможности для создания биологической жизни! Это то, на пороге чего мы стоим. Синтетическая биология – это находка. Ни одну научную мысль нельзя остановить. Другое дело – сразу должны быть заложены принципы ее флажкования, определения, контроля за ее безопасностью, как преднамеренной, так и той, которая произошла паче чаяния.


Что даст синтетическая биология? Для медицины – все. Принципиально новые лекарства, искусственные органы. В Российской Федерации сегодня нет закона о трансплантологии, благодаря которому человек может завещать свой орган и существует банк органов. У нас пока развиваются чисто семейные возможности. Это дало бы огромные возможности для медицины, для сельского хозяйства, для промышленности, я уже не говорю о пресловутом биотопливе. Но синтетическая биология содержит и огромные риски. Доступность и непредсказуемость.

Доступность - сегодня за 30 тысяч долларов можно купить секвенаторы, компьютеры у всех есть. И в условиях гаража - это не образное выражение, а реальная возможность - синтезировать новые виды жизни, имея соответствующие навыки и пройдя определенную подготовку. Это может попасть в руки негодяев.

Непредсказуемость – это нецелевое использование. Новое биологическое оружие. Будут новые биологические рецептуры, которые уже скрытно применяются. В частности – чума свиней. И непреднамеренный, с точки зрения злого умысла, выпуск в окружающую среду.

Пример: синтезированная Винтером бактерия Синтия. В Мексиканском заливе был разлив нефти. Синтия начала поедать эту нефть, и пятно начало резко сокращаться. В 2014 году бактерия начала поражать рыбу, дельфинов, а также людей. Дельфины выбрасывались на берег с язвами. Сейчас она ушла. Она уже в Гольфстриме. Что будет дальше – трудно сказать. Это та новая жизнь, которая создана совершенно с благонамеренными целями, но которая не участвовала в этой эволюции. Она растолкала ту жизнь, которая там существует.

Синтетическая биология – это потенциальные риски. В том числе, риски эпидемий, особенно, если это будет касаться нового созданного микромира. Надо правильно оценивать последствия. Тут нужно сотрудничать и на международном уровне, и на региональном. Нужно регулировать этот процесс.

Яркий пример трезвого подхода Российской Федерации. Когда был расшифрован геном человека, в России сразу было разработано законодательство, которое наложило мораторий в стране на эксперименты с геномом человека. Сам факт политической воли – это уже обозначение. Обама принял билль, дающий определение, что такое гаражная биотехнология. Он обозначил в законодательстве, что есть такое явление.

Актуальные направления дальнейшего развития научных разработок в сфере обеспечения безопасности. Нужно заниматься системой безопасности, системой контроля за обращением, методологией оценки рисков. Эти направления должны каждый раз актуализироваться и не стоять на месте. Этим занимается Федеральное агентство научных исследований, Институт питания, биоинженерии, Мечниковский, НИИ фармакологии им. Закусова, институт биомедицинской химии им. Ореховича, создана комиссия РАН по генно-инженерной деятельности.

Мы 3,6 млрд. лет боролись за свое место под солнцем. Начинали как хордовые вторичноротые низшие черви. А сегодня мы сидим в пиджаках, в галстуках. Впечатляет. За миллионы лет эволюции было израсходовано 20 млрд. тонн кислорода. Только за 50 последних лет – еще 200 млрд. Мы сошли с катушек. Мы вошли в клинч с природой. Вся наша техносфера и природа находятся в таком балансе. В Сирии идут войны за углеводороды. Никакой идеологии там нет. Войны XXI века будут за пресную воду. У России один Байкал – по две бутылки на человека в день на всей планете. Если Китай и Индия будут развиваться такими же темпами, как сейчас, плюс к тому золотому миллиарду, который живет на планете, то совсем скоро мы лишимся углеводородов. А мы на нем все построили.


Все компьютеры мира не могут сравниться со среднеразвитым умом человека. Они не могут обеспечить сопоставимый объем информации, плюс сколько энергии они забирают. Звоню как-то своему знакомому: где ты находишься? Отвечает: я в Италии. Хотел вчера прилететь, а коридора нет. Оказывается, у него свой самолет, он не хочет лететь рейсовым самолетом. Сколько кислорода сожрет его персональный самолет!

Мы пережили шесть технологических укладов. Мы начали с текстильных машин примерно 200 лет назад. Последний технологический уклад – тот, что формируется сейчас. Предыдущий был с использованием атомной энергии, и сегодня мы можем осуществлять технологическую экспансию, экспортируя ядерные технологии мирного цикла. Сегодня две страны имеют полный цикл производства ядерных реакторов – Америка и мы. Остальные – потребители. Сегодня сначала происходит технологическая экспансия, затем она подкрепляется войной. Как только у нас появилась паровая машина, мы вышли из биологического баланса, который был на планете. Будущее за нанотехнологиями. Если мы будем создавать искусственную жизнь, если мы вернемся в биологический баланс с помощью биотехнологий, но не будем бегать с каменным топором за мамонтом, а создадим технологии, которые будут экономными, помогут выдерживать биологический баланс, тогда мы выживем.

Россия об этом думает давно. Помните ситуацию, когда Трумэн подошел к Сталину и сказал, что у США есть ядерное оружие? Он был удивлен, что Сталин никак не отреагировал. Мы уже тогда знали об этом, и у нас уже тоже шла разработка. 9 мая 1945 год самая современная, самая оснащенная армия в мире закончила войну. А 6 августа сбросили первую бомбу на Хиросиму. Потом на Нагасаки. И сразу же мы прекратили быть самой передовой страной. Только три месяца побыли в лаврах победителей. Нам пришлось испытать ядерную бомбу и показать, что у нас тоже что-то есть. И тогда сложился ядерный паритет.

Роль России. «Восьмерка», июнь 2006 года. Что это было? Борьба с инфекционными болезнями. Было три вопроса: энергетика, борьба с инфекциями, образование. Мы заставили весь мир работать на Россию. Был принят меморандум по борьбе с инфекционными заболеваниями. Мы попытались комплексно посмотреть на эту проблематику. Ликвидировали оспу в 1980 году, миллионы жизней сохранили. В ХХ веке, благодаря снижению заболеваемости корью и полиомиелитом, мы дали плюс 20 лет жизни нашим согражданам. Это все природоподобные технологии. Вводится в организм убитая или генно-инженерная конструкция, которая создает в нем иммунитет, но не вызывает болезни.

А что такое оспа? Это был биологический клапан, который зачищал всю нездоровую популяцию. И балансировал количество людей на планете. Что такое чума? Примерно то же самое. Это были биологические регуляторы. Сегодня мы убрали самый главный из них. В процессе эволюции мои предки встречались с оспой. Мы находим в моей генетической памяти остатки оспы. Микробы во мне оставили свой след. Как я буду дальше развиваться? Корь будет ликвидирована, полиомиелит тоже. Это все сберегающие технологии.

40 млн людей с гепатитом, 1,4 млн умирает, хронический гепатит – миллиона четыре или пять, гепатокарцинома печени, лихорадка Эбола.

В 1976 году мы ее открыли, но это не значит, что ее не было раньше. И с 1976 года мы в России с ней работаем. Хотя это Западная Африка. Медработников заболело 870 человек, 499 умерло. С 1976 года каждые 5-7 лет Эбола давала полторы сотни больных, один раз дала полторы тысячи больных. Там болело только сельское население. Носитель природный – перепончатокрылые африканские летучие мыши. А тут более городское население. Нас туда не пускали.


Нам нужна модель кризиса биологической безопасности на планете. Эпидемия Эбола это показала: слабое здравоохранение, отсутствие сопротивления населения. Тут лежит покойник, рядом стоят люди. Семьи скрывают причины смерти, это для них считается позором. Сами хоронят, потом заболевают и так далее. Самые современные бактериологические лаборатории. Казалось бы, радоваться надо. Это Грузия, Казахстан, Азербайджан, начали делать на Украине. Но это военные лаборатории. Когда они начали вешать лапшу на уши, что тут микробиологи военно-морских сил США не спят сутками и думают только о здоровье грузинских детей, кто ж в это поверит?

Это лаборатории, которые настроены на производство огромного количества биомассы. В мирных лабораториях биомассу не создают. Определили, что там сибирская язва, и тут же уничтожают. Потому что ее нельзя хранить. Она сама по себе опасна. А тут ее наращивают. И вот такие лаборатории здесь.

Мировые тренды когнитивной науки и технологии. Все хорошо, этим надо заниматься. В США этим занимается Агентство передовых оборонных исследований. Сначала для войны, а потом как издержки. Откуда у нас появились суперкомпьютеры? Когда запретили испытывать ядерное оружие, нужно было рассчитать вероятность ядерной зимы. Создали компьютеры. В 1971 году была подписана Конвенция по биологическому токсинному оружию. Сегодня нет международно признанного механизма контроля. Химическое оружие создали и уничтожили. Ядерное – тоже под достаточным контролем. Американцы вышли из него в 2001 году, забрали все механизмы, говорят: теперь мы будем определять, как монострана, где нужно заниматься, где есть риски, а где их нет.

Россия – единственный эффективный противовес по наращиванию военно-биологического потенциала. Одни мы об этом говорим.

Мы каждый год угадываем штамм гриппа, который будет циркулировать по планете. Потому что существует глобальная сеть, в которую входят, в том числе, американцы. Создание новых вакцин и предвидение на генетическом уровне будущей эпидемии, которая будет развиваться в мире.

Президентская инициатива, стратегия развития наноиндустрии. Сейчас идет третий этап. Это опережающее развитие. 10 университетов, которые созданы в федеральных округах, 30 исследовательских университетов, которые тоже сегодня создаются на базе местных университетов, которые объединяются в некое российское подобие классического университета. Мы имеем совершенно новый научно-образовательный ландшафт. Мы становимся сегодня одной из стран, наиболее подготовленных для биотехнологического рывка. Возвращение в биологическое равновесие, в гармонию с природой. Это соответствует русскому ладу еще с ломоносовских времен.

Имеет ли право человек брать на себя функцию творца жизни и ускорять эволюцию в миллионы раз? Мы сейчас находимся в семействе гоминидов. Это мы и огромные обезьяны. Право такое у нас есть, хотя мы в одном семействе находимся. Правда, вид – люди разумные. Может быть, нам одуматься и взяться за голову. Не осуществлять все, что технически достижимо, а сначала пусть интеллект впереди, сначала пустить кодекс поведения, в том числе и профессионального, и общечеловеческого. А потом уже безрассудно вмешиваться в природу, как это мы иногда делаем.

Фото: Вадим Шерстеникин