Наверх

03.12.2014

Владимир Дубовской: сохранить лидерство российской науки

Кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник Института физики Земли Владимир Борисович Дубовской – один из самых авторитетных ученых в своей области. Разумеется, реформа РАН не может оставить его равнодушным. Ведь РАН остаётся ведущей научной организацией, в которой работает 15–17% всех учёных.

Кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник Института физики Земли Владимир Борисович Дубовской – один из самых авторитетных ученых в своей области. Разумеется, реформа РАН, проходящая ныне, не может оставить его равнодушным. Ведь РАН остаётся ведущей научной организацией в стране, в которой работает 15–17% всех учёных, а на её долю приходится 55% всех научных публикаций в России. Поэтому то, что происходит сейчас, определит будущее российской науки на многие поколения вперед.

В: Прошел год, как стартовала реформа, объединили три государственные академии, начало работу Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), завершилась передача имущества и собственности академии. Постепенно идет разграничение полномочий, определение пределов компетенции РАН и компетенции ФАНО. Что дальше?

О: Дальше реформа будет развиваться согласно «дорожной карте» под названием «Изменения в социальной сфере, направленные на повышение эффективности образования и науки в учреждениях, подведомственных ФАНО России». И тут важно не «намудрить» с критериями оценки эффективности работы того или иного научного учреждения. Например, перечислены такие критерии как «удельный вес средств, полученных из внебюджетных источников», «удельный вес научных работников в возрасте до 39 лет», «доля научных работников, осуществляющих преподавательскую деятельность», «публикаторская активность работников в изданиях, индексируемых в базах Web of Science (WoS) и Scopus».

Я считаю, что неправильно требовать от научного работника, который восемь часов сидит в лаборатории, занимается научной деятельностью, еще и обязательной лекционной активности. Если у человека есть к этому склонность, опыт, написанный курс, если он долгие годы сотрудничал с вузом – это одно дело. Но многие научные институты и лаборатории расположены вне столичных и областных центров, далеко от вузов, и это ни в коей мере не делает их сотрудников неэффективными.

В: Но главным остается вопрос об омоложении науки, по сути это вопрос о том, как вообще привлечь в науку кадры.

О: Сейчас средний возраст ученых 47-50 лет, это последнее доперестроечное поколение, которое пришло в науку и осталось в ней. В девяностые никто в науку не шел, кроме высокомотивированных камикадзе, потому что престиж и зарплаты запредельно упали. С 2010 г. отношение к молодым ученым стало меняться, они стали получать квартиры, им стали выделять отдельные ставки, были воссозданы Советы молодых ученых (СМУ) на уровне РАН и на уровне отдельных институтов. Но ситуация по-прежнему печальная: ставок мало и зарплаты маленькие: кандидат наук с доплатой за степень зарабатывает на этой позиции около 18-20 тыс. руб. в месяц.

Между тем, согласно «дорожной карте», число молодых сотрудников должно вырасти с 32,98% в 2013 году до 41,5% в 2018 году. Говорится о том, что зарплата научных сотрудников к 2018 году будет доведена до 200% от средней в регионе. Им будут обеспечены социальные гарантии, заработает грантовая система.

Но поскольку среднесписочная численность научных сотрудников останется, то речь, по сути, идет о массовых сокращениях и замене пожилых сотрудников молодыми. Но будет ли это всегда полезно для науки, не потеряем ли мы лучшие кадры в угоду «цифре»? Когда говорят, что сокращать будут вспомогательный и административный персонал, то несколько лукавят: все возможные секретари и технические работники были уволены еще в девяностые и их функции выполняют сами ученые. Те ненаучные кадры, которые остались, позволяют налаживать работу сложнейших инструментов и установок и просто не могут быть сокращены. Что же остается – деление на «эффективных» и «неэффективных», нарастающие конфликты в ходе сокращений, и как следствие – потери для науки?

Когда мне говорят, что эффективность будут оценивать по публикациям, я хочу напомнить об отличие естественных наук, где в одной публикации может содержаться результат экспериментальных исследований за годы, причем целого коллектива. Теоретики же могут публиковаться чаще. И еще чаще могут публиковаться представители гуманитарных наук. Но даже для них получается, что вместо одной большой итоговой статьи, отражающей результат научных изысканий, они будут «выдавать на гора» по нескольку статей, дробя исследование на мелкие части, причем целостная картина может теряться.

В: Что Вы думаете о той роли, которую могли бы оказать на российскую науку гранты?

О: Во-первых, величина грантов должна быть увеличена в десятки раз. Ведь сейчас на 300 тысяч невозможно даже закупить новое оборудование и оснастить лаборатории. Во-вторых, для того, чтобы проводить качественную экспертизу «грантовых» проектов, надо привлекать не только российских экспертов высокого уровня, которых не очень много, но и экспертов международных. Организовать международную экспертную оценку можно вполне реально и за небольшие деньги. Тогда гранты станут реальным стимулом в научных исследованиях, в том числе и для молодых ученых.

Беседовала Елена Шикова