Курсы валют на 20.08.2017
RUR
BYN
30.62
USD
59.36
EUR
69.72
CNY
88.88
BYN
RUR (100)
3.27
USD
1.94
EUR
2.28
CNY
2.90
Наука и техника

05.07.2017 Владимир Клименко: «Аномально холодное лето? Главная проблема заключается не в климате, а в плохой памяти»

О том, что происходит на планете с климатом, чего ждать в будущем и стоит ли Союзному государству участвовать в международных кампаниях по его контролю нам рассказал один из ведущих российских экспертов, заведующий лабораторией глобальных проблем энергетики МЭИ, член-корреспондент РАН.

- Владимир Викторович, погода всегда относилась к одной из главных тем для разговоров. Сейчас же она, пожалуй, побила все рекорды. Никто не может понять: за что нас небо так наказывает?

- Я сейчас получаю тысячи вопросов о холодной погоде из самых разных изданий, и с телевидения, и с радио. Пока сегодня до института ехал – два раза позвонили: «Расскажите про аномально холодное лето!». А ответ на все эти вопросы один. Он очень прост: господа, ваша и всего человечества главная проблема заключается не в климате, а в плохой памяти. Аномалии никакой нет. Только за историю инструментальных наблюдений в Москве были периоды с гораздо более низкими температурами. Даже в этом столетии, в июне 2004-го, когда средняя температура опустилась на четыре с лишним градуса ниже нормы. Сейчас же, в первой половине июня она ниже нормы всего на 2,5 градуса.

- Вы сказали про инструментальные наблюдения. Давно ли они ведутся?

- Столица России входит в тридцать городов на планете, в которых именно инструментальные наблюдения ведутся два с половиной столетия. В России всего 2 таких города.

- Полагаю, второй – Санкт-Петербург?

- Безусловно. У него ряд подлиннее, потому, что, как понимаете, в Российской Империи почти вся наука была сконцентрирована там. В северной столице инструментальные наблюдения ведутся аж с 1743 года. Тут мы же попадаем в первую двадцатку самых длинных температурных рядов. Так вот, в рамках даже этих достаточно «молодых» рядов нынешний июнь не попадает даже в тридцать самых холодных. Самый холодный июнь в Москве пришёлся на 1904 год. Тогда средняя температура была на пять градусов ниже нормы. Холодные аномалии в начале прошлого века иногда охватывали всю Европу. В это сейчас трудно поверить, но в июне 1903 года в Лондоне были заморозки до -5 градусов.

Существуют еще и палеоклиматические годовые данные на две тысячи лет. По ним в центральной России бывали просто фантастически холодные летние сезоны. Тут особенно выделяются 1601 и 1608 годы. Снег тогда выпадал в каждый из летних месяцев. А 27 июля 1603 года, согласно летописям, «на Москве снег великий и мороз был, что несколько недель на санях летом ездили». Эта убийственная климатическая аномалия внесла тогда значительный вклад в катастрофу российского государства, став одним их из «спусковых крючков» для начала «смутного времени».

Так что, похолодание нынешнего июня пока выглядит очень скромно. Это всё связано с арктическими вторжениями холодного воздуха. Европейская часть нашей страны никак не защищена от вторжений холодного воздуха Арктики. Европа защищена, а Россия и Беларусь – нет. У нас нет горных хребтов, которые подобно Скандинавским горам, Карпатам или Альпам простирались бы в широтном направлении.

- И согревающего Гольфстрима у нас нет.

- Ну. Гольфстрим до нас чуточку доходит. поэтому у нас Мурманск – незамерзающий порт, а Санкт-Петербург – ещё как замерзающий. Но перемещению воздушных масс он явно не мешает, и нам не стоит удивляться, что нас достаточно редко, раз в 11-14 лет, посещают холодные арктические циклоны и антициклоны. Это совершенно нормальное явление. Но и достаточно необычное на фоне совершенно бесспорного глобального потепления, которое особенно сильно выражено на территории России.

- Что-то не видно этого потепления…

- А я вам обещаю, что июнь к концу месяца покажет более приятные цифры. Более того, полагаю, что нынешнее лето не будет холодным. Напротив, средняя температура будет выше нормы на 1-1,5 градуса. И, по причине той же короткой памяти, в конце августа уже никто не будет вспоминать о лете-2017 как о «аномально холодном».

- Откуда у вас такая уверенность?

- Исходя из созданной нами климатической модели мы можем давать достаточно точные прогнозы на годы вперед.

- О как! А гидрометцентр в прогнозах на завтра постоянно ошибается, ураганы пропускает...

- Я говорю не о точном прогнозе на конкретный день в конкретном месте, мы можем прогнозировать среднюю температуру. Год назад мы составили прогноз, в соответствии с которым это лето в целом будет «умеренно тёплым», то есть, в пределах одного градуса выше средней климатической нормы. Сейчас вот уже четвёртый год среднегодовая температура растёт очень быстрыми темпами. Если так будет продолжаться, критическая планка повышения на 2 градуса, поставленная Парижским соглашением по изменению климата, будет пробита не к концу столетия, а уже через 15 лет. Но так не будет. По моему прогнозу быстрый рост завершится уже в этом году на отметке 1,2 градуса выше отметки конца XIX столетия. Дальше, скорее всего будет пауза в 10-15 лет, после чего рост возобновится.

- До каких отметок?

- Подъём в полтора градуса, которого не без основания опасается мировое сообщество, будет неминуемо достигнут уже к середине столетия. А до конца столетия мы-таки пробьём потолок в 2 градуса.

- Но когда-то же рост прекратится?

- Прекратится, в XXII веке.

- Вы уверены?                                                                 

- За 30 лет работы я опубликовал множество прогнозов, и пока ни разу не ошибся. Рост температуры прекратится в том числе и в результате тех грандиозных преобразований, которые вознамерилось осуществить мировое сообщество.

 От Киота до Парижа

- Вы серьёзно полагаете, что человек эти преобразования осуществит?

- Непременно. В первую очередь это касается преобразований в области мировой энергетики, но не только. Есть целый комплекс мер, которые уже начали осуществлять. На них ещё наложатся мощные естественные факторы, и всё это вместе приведёт к тому, что в середине будущего столетия рост прекратится.

- Надолго?

- Можно сказать, что навсегда.

- А если человечество придёт к мысли о том, что потепление – не так плохо, и захочет его продлить?

- Такой вариант я тоже не исключаю. Человек прямоходящий появился два миллиона лет назад, человек разумный – 250 тысяч лет назад, мировая цивилизация – шесть тысяч лет назад. Если рассматривать историю жизни на Земле в миллионолетнем масштабе, мы живём в эпоху очень холодного климата. На таких промежутках климатические нормы характеризовались значительно более высокими температурами. Что сопровождалось гораздо более высокой концентрацией углекислого газа в атмосфере.

- Но ведь сейчас считается, что у нас в атмосфере накопилась беспрецедентная его концентрация.

- В мае этого года она составила 410 частей на миллион. Это, действительно, очень много. Ни человек разумный, ни человек прямоходящий не жили в такой высокой концентрации. В последний раз такое было 3-5 млн лет назад.

- Хотите сказать, что в таком переизбытке СО2 виноваты люди?

- Безусловно, в этом нет никаких сомнений. Большая часть накопленной в атмосфере углекислоты имеет техногенное происхождение. Это результат человеческой деятельности: сжигания различных видов топлива, вырубки лесов и так далее.

- Главное поставщики – автомобили и тепловые электростанции?

- Как посмотреть. Ископаемые топлива – не самый большой кладезь углерода. В почве и в лесах его больше, чем во всех нефтегазовых ресурсах вместе взятых. Поэтому очень многое зависит от динамики «дыхания» лесного и почвенного резервуаров. Примерно пятая часть углекислоты попала в атмосферу в результате вырубки лесов и распашки освободившейся земли.

- То есть, вы считаете, что Киотский протокол и Парижское соглашение – полезны, и их следует соблюдать? Что они могут нам помочь в борьба с потеплением?

- С тем, что оба этих инструмента – полезны, я согласен. Но еще 20 лет назад я писал о Киотском протоколе, что он не может быть осуществлён.

- Так оно и произошло. Когда принимали Протокол, у нас говорили, что, продав излишние квоты на выбросы развитым странам Россия и Беларусь озолотятся. В результате, хоть кто-то что-то у нас купил?

- На уровне не государств, а отдельных предприятий и компаний такие сделки заключались. Но всё это – в крайне незначительных масштабах.

- Гора родила мышь?

- В этом смысле – да. Точно так же я сегодня полагаю, что и Парижское соглашение не может быть полностью имплементировано. Но в том, что человечество будет двигаться по дороге, указанной этим соглашением, у меня тоже нет сомнений. Мой вердикт следующий: Парижское соглашение не может быть полностью реализовано в силу исторических ограничений. Человечество не может трансформироваться мгновенно, как по взмаху волшебной палочки. Оно может это делать постепенно, с определёнными скоростями, о которых мы можем судить, вглядываясь в долгую историю нашей цивилизации.

- Но по дороге этого соглашения мы двигаться будем. И куда она нас заведёт?

- Парижское соглашение указывает путь к безуглеродной энергетике. В нём выражена надежда на то, что поистине грандиозная программа преобразования энергетического рынка может быть осуществлена до конца столетия. Но она не может быть осуществлена в такой короткий срок! Да и в этом нет, на мой взгляд, никакой необходимости.

- Нет необходимости в переходе на безуглеродные энергоресурсы?

- Нет необходимости полностью отказываться от ископаемых топлив. Более того, если мы попытаемся сделать это насильно, мы ввергнем мировое сообщество в совершенно небывалый экономический кризис. По сравнению с которым все предыдущие кризисы, «Великие депрессии», дефолты и прочее, покажутся безобидными цветочками. Этого делать нельзя. Поток углекислого газа в атмосферу будет постепенно ослабевать, но не такими темпами, какими оперирует Парижское соглашение. Медленнее. Именно по этой причине нам не удастся избежать ни полутора, ни двухградусного потепления.

- Но ведь считается, что потепление на два градуса может привести к катастрофе если не планетарного, то общечеловеческого масштаба.

- На мой взгляд, такие опасения несколько преувеличены. Такое потепление для некоторых стран мира, в числе которых и Россия, и Беларусь, не только не ужасно, но и позитивно. Тут главное не масштаб потепления, а его скорость. Если оно будет проходить так, чтобы на протяжении одного поколения, а это примерно 30 лет, обыватель его не ощущал, человек к этому изменению прекрасно адаптируется. Климат, помимо своей потрясающей устойчивости, обладает еще и большой изменчивостью. Он никогда не был постоянным. Даже на протяжении последних нескольких тысяч лет, о которых мы хорошо информированы, происходили довольно значительные и потепления, и похолодания. По масштабам соизмеримые с нынешним, хотя, конечно, антропогенного или техногенного фактора там никакого не было. И ведь человек к этим изменениям тогда приспособился, а сейчас – и подавно приспособится.

- Но вы же сами рассказывали о начале XVII века, когда похолодание и последовавший неурожай с голодом «скосили» треть населения России. Там не успели адаптироваться?

- Именно, что «не успели». Потому, что похолодание было не постепенным, а быстрым, внезапным и крупномасштабным. Тут адаптация была просто невозможна. Я в начале этого тысячелетия некоторое время работал в Германии. Там в 2003 и 2006 годах стояла дикая жара, выше, чем в Москве в 2010-м. Я в Германии не знал, как себя вести, и в Москве не знал, как себя вести, что уж говорить про других людей, подготовленных не так, как я. Но ведь это для нас экстремально жаркое лето, но точно такое же, в то же время, совершенно нормально для Рима, Милана или Флоренции. Такое там бывает каждый год. То, что для нас – катастрофа, для них – норма именно потому, что адаптационные возможности человека достаточно велики. Люди, живущие в разных частях планеты, настроены на свой средний климат. Мы живём почти у ворот субарктики, и когда у нас устанавливаются тропические температуры, мы не знаем, что делать, точно так же, как в Африке не знают, что делать, если пришёл снегопад. Конечно, хочется, чтобы изменения были постепенными и медленными. Но природа время от времени устраивает нам катастрофы.


- Если для России глобальное потепление – не так плохо. может нам и не стоит в таких «парижах» и в «киотах» участвовать?

- А она и так с большим подозрением относилась ко всем этим соглашениям. Россия – единственная из крупных стран-эмиттеров, которая, подписав Парижское соглашение, так его и не ратифицировала. А его подписали и уже ратифицировали более 150 стран, То есть. почти весь Земной шар.

- Ну да, и Беларусь ратифицировала еще в прошлом году. Но ведь США вышли из Парижа?

- Это была безумная выходка безумного президента. На самом деле, не думайте, что Штаты уже из договора вышли. Его составляли умные люди, и там написано, что никто не может отозвать свою подпись раньше, чем через четыре года. Трамп скорее всего покинет Белый дом раньше этого срока. Поэтому Россия из крупных эмиттеров единственная это соглашение не торопится ратифицировать. Китай, Индия, Индонезия и так далее, не говоря уже о всех развитых странах, то есть все страны, ответственные за большой объём выбросов, и подписали его, и ратифицировали. Больше того, несмотря на мой скептицизм в части осуществимости соглашения, я был поражён скоростью преобразований уже достигнутых за прошедшие от подписания два года.

- Оно было с таким воодушевлением принято!

- Разумеется, потому, что для него была подготовлена почва. Идея уже завладела массами, а подписи под соглашением просто зафиксировали статус-кво, уже сложившееся к тому времени. И в последующие годы были сделаны очень важные шаги в сторону декарбонизации мировой энергетики.

- Люди движутся к безуглеродной энергии?

- Или к малоуглеродной. В мире уже пять лет идёт сокращение добычи и сжигания угля. А это – самый опасный в климатическом отношении вид топлива. Зато максимально быстро растёт потребление газа, наименее опасного для глобального потепления. И совершенно беспрецедентными темпами растёт производство электроэнергии из возобновляемых источников. Ветровая энергетика, солнечная, геотермальная, приливная. биогаз и так далее. Скорость роста потребления газа после 2010 года – 2% в год, нефти – 1%, угля вообще не растёт, даже немного падает, а производства энергии из возобновляемых источников растёт на 15% в год!

- Получается удвоение каждые 4-5 лет...

- Набранные темпы роста поистине впечатляют, и никакой Трамп остановить его не сможет. Тем не менее, они недостаточны. Просто потому, что человечество слишком долго существовало в рамках углеводородной энергетической стратегии, привыкло к ней и теперь несёт за это ответственность. Невозможно быстро остановить рост эмиссии углекислого газа и перейти к безуглеродной энергетике. Но, повторю: направление выбрано правильное, темпы набраны хорошие. Но недостаточное.

До новых катастроф!

- За последние два десятилетия Москву накрыли два урагана. Это тоже связано с потеплением?

- В Москве нет. не было и не может быть ураганов. Ураган – это скорость ветра более 33 м/сек. Таких в столице России никогда не фиксировалось и в ближайшие столетия фиксироваться не будет. У нас для этого нет никаких условий. В России есть области, где ураганы возможны. Это почти всё побережье Северного Ледовитого океана, Южный Урал, Камчатка и так далее. Московский регион в этот список не входит. То, что прокатилось по Москве называется «шквал» или сильный ветер. Но мы, я имею в виду не только Россию, но и всю планету, уже живём в обстановке небывалого, в контексте истории человеческой цивилизации, климата. Такого не было последние 6 тысяч лет. У нас нет опыта проживания в таком климате, поэтому в нём нас ждут постоянные сюрпризы. Всё чаще будут происходить события, каких раньше никогда не бывало. Ведь вся наша инфраструктура построена на основе нашего опыта инструментальных наблюдений. И этот опыт выражен в таблицах и в климатических справочниках, данные из которых перекочёвывают в самые различные нормативы. Скажем, в СНИПы, строительные нормы и правила, определяющие, как строить дома и вообще любые сооружения в данной местности. Ещё совсем недавно они базировались на данных 1951-1980 годов, а тогда был довольно стабильный и устойчивый климат, лишённый экстремальных событий. Совсем недавно нормы расширили, растянули как гармонь с 1965 до 2010 года. Но и там тоже ничего особенного нет, потому что экстремально тёплыми были именно последние четыре года. В контексте последних шести тысячелетий. Раньше было ещё теплее.

- Но мы знаем, что и как было тогда, когда было «еще теплее»?

- У нас есть на этот счёт общие соображения, но точных сведений по каждой конкретной географической точке нет. Поэтому, количество и масштаб «сюрпризов» будут нарастать. Климатическая система – это тепловая машина. Когда в неё поступает больше тепла, энергия в ней растёт.

- Как в паровозе: чем больше угля в топку кинешь, тем больше будет давление пара.

- Уже усиливается частота и мощность, в частности, тропических ураганов. Но об этом можно говорить только в общем контексте. Тем не менее, пока что эти изменения выглядят как «статистически незначимые». Пока мы можем говорить только о тенденциях, да и то – очень осторожно.

- А о каких тенденциях можно говорить уверенно?

- Их тоже достаточно много. Несомненно, довольно быстро растёт уровень мирового океана. Несомненно, Земля теряет свои ледовые шапки.

- Антарктида тает?

- К счастью, потери связаны большей частью не с ней и не с Гренландией. Быстрее всего разрушаются горные ледники. Африканский континент скорее всего уже в течении пары ближайших десятилетий полностью лишится многолетних ледовых шапок.

- И пики Килиманджаро не будут призывно сиять издалека?

- Не будут. Та же судьба ждёт Южноамериканские Кордильеры, которые тоже теряют свой лёд довольно быстро.

- Но Эверест безо льда не останется?

- Эверест и Ледовитый океан безо льда не останется, только без какого? Океан, к примеру, останется без многолетних льдов, льды будут только сезонные.

- Неужели, и океан расстает?

- Я полагаю, что окончательное разрушение многолетнего ледового покрова Северного Ледовитого океана произойдёт уже в этом столетии. Правда, не на 100%, потому что довольно большой кусок этого покрова, накрепко связанный с северным побережьем Гренландии и Земли Элсмира, будет существовать еще очень долго, возможно – всегда. Но всё остальное, включая трассу Севморпути, от многолетних льдов освободится.

- Так это же для нас хорошо. Северный морской путь может принести России хорошие деньги. Через него путь из Европы в Азию значительно короче, чем через Суэцкий канал, значит большая часть морских транспортных потоков пойдёт через нас. Со всеми вытекающими финансовыми притоками...

- Не спешите радоваться. Возможно, через несколько десятилетий при таком развитии событий Севморпуть вообще потеряет свою актуальность. Потому, что льды в центральной части Арктики будут распадаться быстрее, чем наши прибрежные, а путь напрямую, через Северный полюс, еще короче и безопаснее. Современный контейнеровоз пройдёт таким образом путь от норвежских портов до Берингова пролива за восемь суток.

- Вы сказали, что уровень океана растёт, и растёт довольно быстро. Говорят, что он может подняться на три метра по сравнению с началом XX века.

- Это очень много и, если это произойдёт достаточно быстро это действительно станет глобальной катастрофой. Но этого не произойдёт. В течении этого столетия подъём будет в субметровом диапазоне. До метра. Это тоже немало. Современная скорость подъёма – 3,2 мм в год. В столетие получается 32 см. Прибавив уже достигнутые в прошлом веке 30 см, получим 60 см, что тоже почти вдвое меньше метра. Но это всё средние по больнице величины. В то же время, это трудно себе представить, но вода в океане распределяется далеко не так же, как вода в ванной.

- В смысле? Неравномерно?

- Именно. Локальное повышение уровня от места к месту может отличаться в три раза.

- То есть, в одном месте океан поднялся на полметра, а в другом – на полтора?

- Да! И это без учёта колебаний твёрдой земной поверхности, которые эту величину увеличивают ещё в два-три раза. Тогда получается не полтора метра, а четыре-пять. Это уже катастрофа. Всё американское побережье Мексиканского залива, а это Флорида, Новый Орлеан и так далее, сейчас просто тонет. Подъём уровня океана там накладывается на то, что само побережье опускается. Изменения в тех местах уже драматические. В ситуацию вовлечены все, вплоть до страховых компаний. На всём восточном побережье выделены «красные зоны», в которых уже никто ничего не строит. Более того, люди покидают эти места, в которых жили их деды и прадеды.

- Ну да, когда ураган «Катрина» в 2005 году разрушил в Новом Орлеане дамбу, город просто утонул. Но иногда мы слышим и вовсе ужасные прогнозы. Например, что повышение температуры больше, чем на 2 градуса может запустить неконтролируемый процесс взрывного роста по венерианскому сценарию...

- Действия мирового, а вкупе с ним – и научного сообщества часто находятся в парадигме «лучше перепугать, чем недопугать». Мне этот подход не импонирует, я много раз выступал против него. Я не покупаю авто-каско, потому, что это слишком дорогая страховка, которая вряд ли себя оправдает. Так же и здесь. Может статься так, что борьба с глобальным потеплением может принести больше бед, чем само это потепление. Скажем, если бы Россия слепо начала выполнять всё, что от неё требует Парижский договор, а это безоговорочный отказ от углеродного топлива, это обернулось бы катастрофой для нашей экономики, которая и так находится не в лучшем состоянии.

Беседовал Валерий ЧУМАКОВ

Яндекс.Метрика