Наверх
Страницы истории

28.02.2019

Автор: Александр Аннин

Крестный путь епископа из Полесья

Святой епископ Иоанн (Пашин) – уроженец небольшого городка Петриков, что на реке Припять (ныне – Гомельская область). В 20-е годы прошлого века владыка служил епископом Мозырско-Туровским. Затем начались ссылки и каторжные работы, которые закончились расстрелом

Фото: wikimedia.org

Одним из самых крупных «островов» архипелага ГУЛАГ был Ухтинско-Печерский исправительно-трудовой лагерь (Ухтпечлаг) со столицей в поселке Чибью (ныне – город Ухта). Лагпункт размещался прямо в самом Чибью - в бараках, и заключенные, собственно говоря, составляли основной подневольный контингент  этого тундрового поселка.
В конце 1936 года в Чибью, а оттуда – по всему Ухтпечлагу – прокатилась массовая голодовка протеста. Больше четырех месяцев кряду сотни политзаключенных требовали отделить их от уголовников, создать нормальные условия труда, обеспечить сносное питание и медицинскую помощь - хотя бы тяжело больным. С 1937 года администрация лагеря начала проводить карательные меры в отношении протестующих, а заодно – всех неугодных заключенных. Под горячую руку оперуполномоченного Е.И.Кашкетина попали и содержавшиеся в лагере священнослужители.
В начале 1938 года Кашкетин провел «спецоперацию» по массовому уничтожению политзаключенных. Тогда было казнено свыше двух с половиной тысяч человек. Как производились расстрелы? Кашкетин инсценировал пеший переход большой группы заключенных в другой лагерь, и когда этап шел по открытому пространству, по людям открыли огонь из пулеметов, расположенных в засаде. Раненых оперуполномоченный и его подручные добивали из револьверов. Среди заключенных Ухтпечлага эти кровавые события получили прозвище «кашкетинские расстрелы».
Очевидно, именно при этих обстоятельствах закончил свои земные дни священномученик Иоанн (Пашин). Епископа приговорили к расстрелу в результате странных обстоятельств, возникших в Чибью осенью 1937 года, накануне празднования 20-летия Октябрьской революции.
Незадолго до юбилея, еще летом, заключенный Иван Дмитриевич Пашин, 56 лет, по приказу лагерного начальства выполнял работы по озеленению территории Чибью – возле памятника Пушкину был разбит небольшой парк. Кстати, скульптуру поэта к 100-летию его гибели сделал из досок, кирпича и цемента выдающийся русский архитектор Н.А.Бруни, ставший в годы советской власти священником и угодивший в ГУЛАГ (он также будет расстрелян в 1938-м). Сторожем в парке работал заключенный священник, с которым владыка Иоанн познакомился и подружился. А вскоре, тем же летом, епископ был переведен в санитарный городок и более они не виделись.    
Расстрел священномученика Иоанна (Пашина), епископа Мозырского

Расстрел священномученика Иоанна (Пашина), епископа Мозырского. Икона из Покровского собора Гродно


31 октября 1937 года комендант парка («зэка», подобно прочим ухтинцам) и еще один заключенный обнаружили три деревянных креста, прибитые к стволам деревьев. Об этом чрезвычайном происшествии было доложено оперуполномоченному Кашкетину. Нашлись и еще кресты, приколоченные к соседним постройкам. Лагерное начальство решило придать событию масштаб контрреволюционного заговора: как же, попы подняли свои головы аккурат в канун 20-летия великого октября!
Начались аресты среди заключенных священнослужителей. Допросили сторожа парка – того самого священника, с которым свел знакомство владыка Иоанн (Пашин). Так «вышли» на епископа, хотя того в момент появления деревянных крестов даже не было поблизости. Это обстоятельство, впрочем, не помешало организовать тотальный «шмон» в бараке, где обитал владыка Иоанн. И, к радости лагерной администрации, у епископа нашли молитвослов. Этого было достаточно, чтобы арестовать владыку и приговорить его к расстрелу по обвинению в проведении контрреволюционной пропаганды с использованием «религиозных предрассудков и в практической религиозной деятельности». В приговоре, текст которого сохранился до наших дней, было сказано:
 «Иван Дмитриевич Пашин, отбывая срок наказания в Ухтпечлаге и выполняя работу от ХОЗО по озеленению Чибью, проводил контрреволюционную пропаганду, используя религиозные предрассудки. В парке культуры и отдыха Ухтпечлага в специально оборудованной землянке устраивали сборища духовных и других неизвестных лиц. В указанном помещении проводились моления с песнопением и обрядами в рабочее время. В религиозные праздники Пашин не работал и призывал к этому других лагерников. Перед праздником 20-летия Великой Октябрьской революции в парке культуры и отдыха Ухтпечлага НКВД были на деревьях и на трибуне прибиты деревянные кресты (обратите внимание – даже не сказано, что кресты изготовил и прибил обвиняемый – Ред.). При обыске у Пашина обнаружены религиозные книги и записи».
11 марта 1938 года считается датой пулеметного расстрела колонны заключенных, в которой находился и священномученик Иоанн (Пашин), уроженец Белорусского Полесья. Могила святого и всех тех, кто ушел в мир иной вместе с ним, по сей день именуется «безвестной».

ПОЛОЖИВ РУКУ НА ПЛУГ…
Этой мученической смерти предшествовала насыщенная событиями и духовными подвигами жизнь выдающегося служителя Церкви. Иван Пашин родился 8(21) мая 1881 года, вскоре после убийства народовольцами императора Александра II Освободителя. С тех пор революционные события постоянно вмешивались в его судьбу.
Городок Петриков входил тогда в состав Минской губернии. Здесь жизнь протекала размеренно, неспешно – в относительной сытости и довольстве, в простых заботах и нехитрых радостях. Отец Вани был здешним священником, мать также происходила из духовного сословия.
Но вот отец заболел и умер. Мальчику было всего три года, когда мать переехала к своим родителям, в село Скыргалово (ныне – Мозырский район Гомельской области). Дед будущего епископа, протоиерей Василий Завитневич, служил здесь в Никольской церкви, он надолго заменил отроку отца и стал для юноши главным наставником и опорой в предстоящей жизни. Жили небогато, и, к общему согласию, девятилетний Ваня был отдан учиться за казенный счет в Слуцкое духовное училище – одно из лучших в тогдашней Российской Империи. Ну, а после окончания училища он поступил – опять же, за казенный счет – в Минскую духовную семинарию.
Во время учебы в семинарии юноша познакомился с воспитанницей Минской Мариинской гимназии, купеческой дочкой Антониной – родом из Вышнего Волочка Тверской губернии. Молодые люди полюбили друг друга и в 1901 году, когда 20-летний Иван Дмитриевич закончил учебу, они обвенчались. С того же года он стал служить священником в Покровской церкви села Князь-Озеро (ныне – Красное Озеро). А когда в 1903 году его дед, протоиерей Василий, ушел на пенсию (говоря церковным языком – «за штат» или «на покой»), Иван Дмитриевич занял его место настоятеля Никольской церкви в Скыргалове.
Первым общественно-церковным делом отца Иоанна Пашина было окончание строительства часовни в честь священномученика Макария, митрополита Киевского, которого именно здесь, в Скыргалове, убили татары в 1497 году. Мог ли думать тогда молодой батюшка, что через сорок лет он тоже примет мученическую смерть от нехристей? Как бы то ни было, путь служения Богу и людям поначалу проистекал у отца Иоанна без каких-либо потрясений, и вместе с женой он мечтал о «тихом и спокойном житии» во славу Господа. Новую часовню освятили в селе 1 мая 1905 года, в день празднования памяти священномученика Макария. Стараниями отца Иоанна было организовано Свято-Макарьевское Братство и открыта женская школа для крестьянок.
На протяжении всего своего служения отец Иоанн много заботился о просвещении простых людей – причем не только церковном, но и мирском, обычном. Так, после того, как в 1909 году его перевели настоятелем Георгиевской церкви села Прилепы Минского уезда, отец Иоанн тут же принялся за организацию школы в селе Избицке, где до него все крестьянское население - поголовно - было неграмотным. Просторную избу охотно предоставил здешний помещик Н.И.Демидов, также барин взялся нести все расходы по содержанию школы. Умел находить язык с людьми о. Иоанн, особенно – когда речь шла о добрых делах для народа. И, опять же, мог ли подумать тогда этот заботливый пастырь, что не какая-то иноземная, а именно «народная власть» приговорит его к расстрелу?
Пять начальных школ открыл отец Иоанн открыл в близлежащих деревнях. При Георгиевском храме в 1910 году настоятель организовал Прилепское общество трезвости, где был свои устав, гимн и знамя (хоругвь). И, надо сказать, это работало: мужики стали стыдиться пьянства, которое столь явно осуждалось авторитетным батюшкой. Вообще, жители, которые прежде не слишком-то утруждали себя посещением богослужений, потянулись в церковь, и она уже перестала вмещать всех прихожан. Отец Иоанн выхлопотал финансирование новой, просторной каменной церкви, и  ее строительство было окончено перед самым началом Первой мировой войны, в конце августа 1914 года.
С этого момента начались в жизни о. Иоанна (Пашина) тяжкие испытания. Кругом война, тревожные разговоры о поражениях русской армии, о «брожении умов» в просвещенных слоях общества, о предательстве Государственной думы… Но главное горе пришло в 1915 году: заболела и скончалась 32-летняя Антонина Васильевна, верная супруга отца Иоанна. Он остался вечным вдовцом, ведь, как говорит пословица, «у попа одна жена» - священнослужителю не дозволяется вступать в брак повторно. А на руках Ивана Дмитриевича остались двое детей – восьмилетний сын Василий и тринадцатилетняя дочь Надежда.
Многие собратья по несчастью - священники со схожей участью - не выдерживали такого удара судьбы. Но отец Иоанн крепился.
Летом следующего, 1916 года, он подал прошение о принятии его в Петроградскую Духовную академию и тогда же был зачислен на первый курс.  Но в 1917 году, после закрытия всех духовных образовательных учреждений в новоиспеченной Российской республике, отец Иоанн вернулся служить в Полесье, в свой Георгиевский храм села Прилепы.

СВЯТО ВЕРИЛ В ЗАКОН
В 1921 году храм посетил известный в Беларуси архипастырь, епископ Минский Мелхиседек (Паевский). Он объезжал приходы своей епархии и рассказывал людям о том, что по наущению безбожных властей в Русской Православной Церкви возник обновленческий раскол. В мае 1922 года был арестован святейший патриарх Тихон (Белавин), будущий священномученик Русской Церкви. Обновленцы практически захватили власть в РПЦ. И в июле 1922 года епископ Мелхиседек объявил об автономии Белорусской Церкви, став митрополитом Минским и Белорусским.
Минский владыка давно заприметил деятельного священника из села Прилепы. 7 апреля 1923 года, в день великого праздника Благовещения Пресвятой Богородицы, в минском Петропавловском кафедральном соборе митрополит Мелхиседек в сослужении других епископов возвел отца Иоанна (Пашина) во епископа Мозырско-Туровского, викария Минской епархии. Первое время отец Иоанн жил в Мозыре, а затем обосновался на своей родине - в городе Петрикове. Здесь он произвел впечатление на прихожан, как «пастырь добрый». Вот что пишет о нем местная жительница А.М.Андрюк, которой епископ запомнился «…высоким, русоволосым человеком, с голубыми глазами, любящим Бога и людей, добрым, заботливым, певшим на клиросе, когда появлялась возможность. Однажды, когда он стоял на клиросе, житель Петрикова по фамилии Лапето выстрелил в епископа, но певчая Антонина Книга закрыла пастыря собой и была ранена».
Часто владыка Иоанн выезжал на приходы, то есть – в сельские и городские церкви. Встречаясь с православными верующими, он всегда указывал на то, что во взаимоотношениях с властями «нужен мир и послушание».
Ошибка отца Иоанна заключалась в том, что он верил в силу и торжество справедливости и буквы закона. Так вот, пользуясь тем, что власти формально не запретили преподавание частным порядком Закона Божия и всего относящегося к православной вере, епископ Иоанн (Пашин) стал регулярно собирать у себя детей, разучивать с ними церковные песнопения и преподавать им Закон Божий.
Это не могло оставить большевиков безучастными. В 1926 году владыка был арестован впервые. На допросе епископ Иоанн спокойно сказал: «Я, как человек сильных и твердых убеждений религиозных и как епископ, вел работу в пределах установленных властью законов». Следователь был искренне удивлен такой наивностью батюшки. Уже 26 марта 1926 года приговором Особого Совещания при Коллегии ОГПУ епископ Иоанн был лишен права проживания в крупных городах страны и приговорен к высылке из своего родного Петрикова.
Стоял Великий Четверг, повсюду в храмах верующие совершали исповедь, именуемую в народе «годовой», причащались Христовых Таин в память о Тайной Вечери Спасителя. Служил свою последнюю литургию на родине и владыка Иоанн, а за дверями храма его ждал конвой. Он вышел на амвон к прихожанам и попросил у всех прощения. Потом пошел к пристани на реке Припять, где была пришвартована баржа. Народ толпою валил за владыкой, многие плакали. Когда баржа отчалила, верующие вошли в холодную воду и еще долго бреди по реке вслед за любимым епископом, который – увы, не по своей воле! - покидал их навсегда.
Он еще какое-то время пожил в городке Лоеве Гомельского округа, где, по донесениям осведомителей, «вновь развернул антисоветскую работу, выразившуюся в нелегальном управлении епархией». В сентябре 1926 года епископ Иоанн был приговорен к трем годам ссылки в Зырянский край.

«ДОЛОЙ КОЛХОЗЫ, ДАВАЙТЕ ЦАРЯ!»
Но это был еще далеко не предел испытаний и лишений. По окончании ссылки в 1929 году, владыка получил предписание о запрещении жить в некоторых крупных городах. За ним был установлен административный надзор. Митрополит Сергий (Страгородский) назначил отца Иоанна епископом Рыльским, викарием Курской епархии. Туда он и отправился после долгих скитаний по суровым краям.
В то время, на рубеже 20-х – 30-х годов прошлого столетия, советская власть усилила гонения на Русскую Православную Церковь. Травля священнослужителей стала составной частью идеи, овладевшей умами в сталинском руководстве страны: уничтожить вековой крестьянский быт и согнать всех селян в колхозы и совхозы. Крестьяне стали оказывать сопротивление, и власти обвинили «церковников» в агитации против колхозов. В одних только Курской и Орловской областях почти одновременно было арестовано более трехсот так называемых «церковников» -  епископов, священников и православных мирян, служивших в храмах. В их числе - и епископ Иоанн (Пашин), которого отправили в изолятор в конце августа 1932 года.
Следователь столкнулся с твердостью и непоколебимостью владыки, требовались какие-то хитрые ходы, чтобы сломить его волю. И сотрудник ОГПУ пошел привычным путем: солгал, что против епископа Иоанна уже дали показания многие священники его епархии. Владыка не поверил, уличил следователя во лжи и лукавстве. 
В ноябре 1932 года так называемое «следствие» было закончено. Отца Иоанна обвинили в том, что он «являлся руководителем контрреволюционных групп церковно-монархической организации «Ревнители Церкви» в городе Рыльске Курской области и в том же районе. На протяжении 1930–1932 годов в городе и в деревнях насаждал контрреволюционные группы, направляя их контрреволюционную деятельность против коллективизации сельского хозяйства...».
В обвинительном заключении по этому делу следователи ОГПУ написали: «В июне и в июле 1932 года по западной части Центрально-Черноземной области прокатилась волна контрреволюционных массовых выступлений и отдельных восстаний... По 57 районам, охваченным антиколхозным движением, было 580 массовых выступлений с участием в них до 63 000 человек. Из числа колхозников этих районов было охвачено движением около 3200 колхозов на территории свыше 450 сельсоветов. Массовые выступления сопровождались также разгромом помещений сельских советов и правлений колхозов... В отдельных селах массовые выступления происходили под лозунгами:
«Отдайте землю и волю и крестьянскую власть», «Советская власть нас ограбила, нам нужна власть без колхозов», «Долой колхозы, долой советскую власть бандитов, давайте царя».
Следствием по настоящему делу установлена связь контрреволюционной церковно-монархической организации «Ревнители Церкви» с антиколхозным движением… Рыльское объединение контрреволюционной организации «Ревнители Церкви» возглавлялось административно-высланным епископом Иоанном Пашиным».
7 декабря 1932 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило епископа Иоанна к десяти годам заключения в концлагере. По тому же делу был арестован и приговорен к пяти годам заключения епископ Орловский Николай (Могилевский), бок о бок с которым владыка Иоанн пробыл затем несколько лет на каторге.

ЛЕСОРУБЫ - ЕПИСКОПЫ
Вот отрывки из письма, переданного владыкой Иоанном (Пашиным) на волю: «За дня три до Святой Пасхи прибыли в Темниковский лагерь. И сразу на работу – убирать и жечь сучья в лесу. Но поработал я только недели две, а затем заболел сыпняком. Отвезли в центральный госпиталь. Думал, не выживу: ведь сердце слабое, но Господь сохранил еще на покаяние. Месяца полтора лежал, а затем последовательно побывал на трех лагерных пунктах в течение года, и хотя сразу был зачислен в инвалиды, но по воле и неволе работал всякого рода работку (до 30 видов), но больше на заготовке дров. Месяца два эту работу мы исполняли маленькой бригадой: три епископа и протоиерей. Епископы: знакомый Вам владыка Николай Орловский, Кирилл Пензенский и я грешный. Интересно было глядеть на нас: как мы по пояс в снегу искали валежник, пилили его, рубили, а то спиливали сухие деревья…
В мае 1934 года очутились в Сарове, где и пробыли год. Счастье было каждый день быть на могилке преподобного Серафима, наслаждаться видом святых храмов и священных изображений на них! Снаружи святые храмы остались без изменений, и так приятно было ходить в монастырской ограде, переносясь мыслию в прошлое, и чувствовать облагоуханный молитвой воздух. Работали месяца три в канцелярии, а затем в августе, по дикой клевете обвиненные в присвоении чужих вещей (один человек добрый посещал нас и внезапно умер, оставив у нас вещи), мы четверо (я, владыка Николай, протоиерей один и иеромонах – жившие в одной комнате) попали в изолятор на полгода. Опять начались физические работы, и часто очень тяжелые, – например, месяца два катали так называемые баланы, то есть бревна, опять пилили дрова, собирали и жгли сучья. Господь укреплял. Не ласковы там были к нам, даже зачетов лишали «за исполнение религиозных обрядов».
В мае 1935 года перегнали нас пешком верст за двенадцать на Протяжную – это тоже пункт Сарлага. Здесь работали с месяц на лесном складе по уборке и в лесу, а затем заболели все мы малярией, да такой жестокой, – уж больно сердце мое страдало, прямо думал, смертушка приходит. Хинина не было, лечили уколами. Больше месяца болел, пока не отправили в Алатырскую колонию – конечно, тот же самый лагерь. Неделю были в пути, хотя это переезд был в пределах одного Горьковского края. Что нам, не оправившимся от малярии, стоил этот переезд, можете представить…
Владыка Николай пока остается здесь, а я с отцом Сергием и еще многими отцами отправляемся, кажется, в один из Ветлужских лагерей. Верим в лучшее, твори, Господи, волю Твою».
В Ветлужских лагерях владыка пробыл почти год, а затем был отправлен в Ухтпечлаг - в тот самый поселок Чибью, что в Коми. Это место стало последним земным пристанищем епископа-мученика.
На юбилейном соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года епископ Иоанн (Пашин) был прославлен в лике новомучеников и исповедников Российских. Его память совершается несколько раз в году: в день гибели (11 марта по новому стилю), в Соборе новомучеников и исповедников Российских (в 2019 году – 10 февраля по н. ст.), в Соборе Курских святых (1 августа по н. ст.).