Курсы валют на 16.10.2017
RUR
BYN
29.17
USD
57.09
EUR
67.30
CNY
86.60
BYN
RUR (100)
3.43
USD
1.96
EUR
2.31
CNY
2.97
Страницы истории

10.08.2017 Гений европейского сыска

Аркадий Францевич Кошко, величайший сыщик Российской Империи и Европы начала ХХ века – уроженец Белой Руси. Родом он из деревни Брожка, что на Могилевщине. В нынешнем году исполняется 150 лет со времени появления на свет этого легендарного борца с преступностью.

«ОСЕТР» ИЗ БЕЛОКАМЕННОЙ

Вплоть до начала 90-х о выдающейся, уникальной личности Аркадия Кошко в СССР вспоминали нечасто, а три томика его детективных документальных рассказов считались в нашей необъятной стране библиографической редкостью. Возможно, не только потому, что жизнь свою Аркадий Кошко закончил в эмиграции, но еще и по той причине, что среди тех, кого он бросал в каталажку, были революционеры всех мастей, главным образом – анархисты и эсеры, исповедовавшие террор, экспроприации, насилие над представителями высших классов общества.

А книги Кошко почитать стоит, в их – незабываемые картинки дореволюционной городской жизни…

«- Стой! Я начальник Московской сыскной полиции. Подавай бриллиант!

Петька опешил, разинул рот и, наконец, пролепетал:

- Что вам угодно? Какой бриллиант?

- А тот самый, что лежит у тебя в правом жилетном кармане!.. 

Итак, вор был арестован и все вещи найдены. Вечером под конвоем Петька был отправлен в Москву, а я на радостях пожелал со своими двумя московскими служащими отпраздновать удачу. С этой целью мы отправились вечером в ярмарочный кафешантан.

Только русский человек дореволюционной эпохи может иметь понятие о том, что представлял из себя Нижегородский шантан в период ярмарки. Русский безбрежный размах подгулявшего купечества, питаемый и воодушевляемый сказочными барышами, зашибленными в несколько дней; шальные деньги, энергия, накопленная за год и расточаемая в короткий промежуток времени – вот та среда и атмосфера, в каковой я очутился… 

Наконец, в зал ввалился из кабинета какой-то сильно подвыпивший купец и с бокалом в руках, обратясь ко всем вообще и ни к кому в частности, заплетающимся языком, но громовым голосом произнес:

- Православные! Знаете ли вы, кто присутствует среди нас? Не знаете? Так я вам скажу… Мой земляк, мы оба из Москвы! Господин Кошков! Во-о какие осетры водятся в нашей Белокаменной!..»

(Прерывая воспоминания Аркадия Кошко, замечу, что сто с лишним лет назад эпитет «осетр» был столь же комплиментарным по отношению к человеку, как ныне, например, «зубр». А мне, погруженному в эту сцену, представилось, что Аркадий Кошко вполне мог бы с юмором возразить купчишке: мол, я не осетр из Белокаменной, а бобр из Бобруйска!).

Продолжим чтение эпизода:

« - Слыхали поди, как сегодня он в почтамте подошел к жулику да и говорит прямо: «Скидывай сапог! У тебя промеж пальцев зеленый бриллиант спрятан!» Что бы вы думали? Так и оказалось все в точности! Этакого человека мы должны ублажать. Он охраняет наши капиталы от всякой шантрапы и пользу нам великую приносит!

Слова пьяного москвича послужили сигналом: меня тотчас же окружили, кто жал руки, кто лез целоваться. Какой-то особенно экспансивный и не менее пьяный субъект вывернул огромный бумажник и заорал:

- Может, деньги нужны? Бери без стеснениев, милый человек! Бери, сколько хошь…

Другой ввел в зал оркестр, заигравший туш. Заорали «ура!».

На шансонеток, съехавшихся со всех концов Европы, посыпался дождь сторублевых бумажек, и пошел пир горой, неудержимый, дикий, не знающий границ ни в тратах, ни в сумасбродствах, – словом, тот пир, о масштабах и размахе которого не могут иметь и не имеют хотя бы приблизительного понятия все те, кто не родился с русской душой».

Читаешь сегодня эти очерки величайшего сыщика Российской Империи Аркадия Францевича Кошко – и предстают перед глазами сцены дореволюционной жизни… Что это, лубочные картинки, исполненные эмигрантской тоски? Отчасти, но не только. Здесь все клокочет людскими страстями, воровской удалью, кровью невинных жертв. И в то же время – искрится тонким юмором прирожденного барина-интеллигента.

В мире воров и убийц жил и боролся со злом во всех его проявлениях А.Ф.Кошко, талантливый, самоотверженный сыщик. «Наш русский Шерлок Холмс», как называл начальника Московской сыскной полиции Николай II.

Что удивительно (и в то же время, если вдуматься, вполне естественно), Аркадий Францевич вплоть до седых волос, разменяв шестой десяток, уже будучи генералом, лично преследовал опаснейших убийц, террористов, жуликов всех мастей. И вовсе не потому, что не доверял своим агентам, а просто… Просто не мог этот человек с горячим, отзывчивым сердцем усидеть в начальственном кабинете, зная, что где-то разгуливает на свободе душегуб, казнокрад, нелюдь.

Мало что из биографии этого славного сына Отечества дошло до наших дней – Аркадий Францевич не оставил после себя ни мемуаров как таковых, ни дневниковых записей, писем. Только – три небольших томика под общим названием: «Очерки уголовного мира царской России». Так что… Многое в его судьбе покрыто мраком, недосказанностью. Даже точная дата его появления на свет не выяснена окончательно: определенно установлено лишь, что это было в 1867 году, ровно полтора века назад. И ныне буквально по крупицам приходится воссоздавать какое-то представление о том, чем дышал этот человек – с одной стороны, типичный для своего времени, глубоко порядочный слуга царю и Отечеству, а с другой – уникальный в своем роде криминалист, один из отцов-основателей современного европейского уголовного сыска.

«Я СТАНУ ГЕРОЕМ ОТЕЧЕСТВА!»

Фамильные корни семейства Кошко проросли на просторах Белой Руси: их богатое, по меркам тех лет, родовое поместье раскинулось у деревни Брожка под Бобруйском, в тогдашней Минской губернии, а ныне – Могилевской области. Здесь, в холе и неге, окруженный няньками и мамками, появился в 1867 году на свет Божий будущий «истребитель преступного сообщества», как впоследствии высокопарно именовали Аркадия Кошко журналисты. Мог ли подумать почтенный дворянин Франц Конко, наезжая по делам в уездный город, что именно здесь, в Бобруйске, на рубеже XX и XXI столетий, будет воздвигнут памятник его сыну?..

Старший брат Аркадия, Иван, уже определился с выбором жизненного пути – служение Отечеству верой и правдой. В семье часто ставили его в пример маленькому Аркадию. И недаром: на рубеже веков Иван Кошко был поочередно Пензенским, Саратовским и Пермским губернатором, и многие общественные здания, вокзалы, дороги, простроенные при нем, «дожили» до наших дней.

А юный Аркадий Кошко с раннего детства мечтал стать знаменитым сыщиком – таким, как герой французского писателя той поры Эмиля Габорио, бесстрашный и хитроумный Лекок. Забравшись в отцовскую библиотеку, мальчик грезил погонями и засадами, но еще больше – желал изобрести какую-нибудь такую научную штуку, с помощью которой можно сразу же определить преступника. «Я непременно стану героем своего Отечества!» - дал себе клятву маленький поклонник зарубежных детектив.

А через много лет все это сбудется:

«Став во весь рост в автомобиле, я громко крикнул:

– Я – начальник сыскной полиции Кошко, и приказываю немедленно задержать этого величайшего преступника и убийцу!»

Так в 1913 году Кошко будет лично брать серийного душегуба Сашку-Семинариста, чья банда наводила ужас на всю Москву (а сам Сашка – даже на своих подельников). Убивали всех без разбора, не оставляя свидетелей в живых – за три рубля, за сережки, за «четверть» зеленого вина…

Кошко вспоминал, сидя в своей квартире в Париже: «Люди мои сбились с ног, я сам измучился в тщетных исканиях… И вот уже, медленно крадучись, стало заползать в душу сомнение в своих силах, стала меркнуть вера в себя.

Но, отогнав прочь эту временную слабость, я продолжал напряженно работать».

Свершилось! Один за другим доставлены в Малый Гнездниковский переулок (там располагалась штаб-квартира сыскной полиции) разновозрастные члены банды Семинариста. Последним взяли Сашку…

«– Как твоя фамилия? – спросил я.

Он посмотрел на меня сверлящим взглядом и с расстановкой промолвил:

– Вы меня, пожалуйста, не «тыкайте»; не забывайте, что я такой же интеллигент, как и вы.

– Хорош интеллигент, что и говорить! Ты не интеллигент, а убийца и изверг рода человеческого!»

Много подобных «интеллигентов», студентов да курсисток, в то роковое для России время бросало бомбы в государственных служащих, грабило банки, убивало священников и промышленников… И всякий раз при аресте эти нравственные уроды «косили» под «политических»: дескать, поступали согласно своим убеждениям! Аркадий Кошко одним из первых обратился к российскому обществу начала XX века: «Прикрываясь политическими одёжками, на нас надвигается массовый бандитизм!»

Но что мог поделать один, пусть даже выдающийся, человек, с волной судебного либерализма, захлестнувшей страну?

Вот рано утром в московской квартире Кошко раздается звонок: ограблен Успенский собор Кремля! В результате оперативной смекалки Аркадия Францевича злоумышленник задержан: им оказался 14-летний подмастерье… Голодный мальчик вернул два украденных драгоценных камня, раскаялся в содеянном и… получил восемь лет каторги! А в то же самое время великовозрастный главарь террористической группы А.Г.Уфимцев, устроивший страшный взрыв в Курском Знаменском соборе «из политических соображений», получил 5 лет… нет, не каторги, а всего лишь ссылки!

Кошко задержал малолетнего воришку, который перед этим случайно убил городового. Несмотря на искреннее раскаяние, суд приговорил его к повешению. Даже коллеги и друзья убитого полицейского просили о снисхождении, а при совершении казни плакали! А в это время убийцы Петра Столыпина отбывали срок в Шлиссельбургской крепости, в сытости беседуя на прогулках о грядущей революции…

Что касается чистой уголовщины, то и в дореволюционной России, особенно – в крупных городах, ее было с лихвой. Жуткие садисты, взяточники, карманники, домушники – этого «добра» на Руси-матушке хватало во все времена, при любых режимах.

Листая книгу воспоминаний Аркадия Кошко, сталкиваешься с весьма «красочными» типажами… Вот аферист, получивший 300 тысяч рублей по фальшивой «ассигновке»… Вот врач, за 5 тысяч рублей уморивший юного поручика по заказу его родни – все дело, как выяснилось, было в наследстве. Вот продажный поп, незаконно, за 3 тысячи рублей, обвенчавший психически больную дочку сенатора с проходимцем… А вот коммерсант-неудачник, из-за пяти тысяч целковых зверски убивший в Ипатьевском переулке семью из девяти человек, пятеро из которых были еще детьми.

И поневоле подумаешь: ведь не с Марса же к нам революционеры-то десантировались! Вот они, насмехаются над святоотеческой Русью со страниц книг Аркадия Кошко. Ибо от убийства в Ипатьевском переулке Москвы до убийства в Ипатьевском доме Екатеринбурга – один небольшой, по историческим меркам, шажок…

Аркадий Францевич принимал все это очень близко к сердцу. Почему? Да потому, что осознавал свою личную ответственность, если угодно – даже определенную вину за рост антигосударственных настроений в Российской Империи.

Как это могло случиться?..

ОШИБКИ МОЛОДОСТИ И ПУТЬ К МЕЧТЕ

В ранней юности он все-таки уступил желанию отца и безусым выпускником гимназии отправился в Казань, в пехотное юнкерское училище. Закончив его, Аркадий Францевич получил назначение в полк, расквартированный в Симбирске (ныне – Ульяновск). Началась рутинная, невеселая жизнь армейского офицера. И тут в жизни Кошко произошло нечто, о чем почти не сохранилось документальных свидетельств. Речь идет о его первом браке. О нем ни он сам, ни его близкие впоследствии предпочитали не распространяться. Совместная супружеская жизнь была недолгой, но известно доподлинно, что ее результатом стал сын Александр.

А уже в самом конце 80-х годов XIX века в жизни Аркадия Францевича появляется другая супруга – Зинаида Александровна, ставшая ему верной спутницей до гробовой доски. Судьба первой жены Кошко покрыта мраком, а что касается сына… Александр Кошко в начале XX века влился в ряды большевиков, принимал участие в революции, а в 30-х был репрессирован и канул в пучине ГУЛАГа.

Аркадий Францевич не любил говорить о своем первом сыне, лишь иной раз высказывался в том духе, что, мол, сына Александра я «упустил»…

А Зинаида родила Кошко сына Дмитрия, и вскоре после этого, в 1894 году, Аркадий Францевич подал в отставку и переселился с семьей в Ригу. С детства он был наслышан об этом городе: мол, вот где – европейская культура, цивилизация!

После Симбирска Рига и впрямь поражала своим древним величием. Приехав в этот мирный, неторопливый город, Кошко устроился на самую маленькую, самую начальную полицейскую должность – помощником участкового пристава. Одевшись простым работягой, он слонялся по рынкам и злачным местам, заводил знакомства в среде воров и перекупщиков, вынюхивал с риском для жизни всяческие бандитские секреты… И вскоре – о чудо! – рижское полицейское начальство просто оторопело от вала раскрытых преступлений – как мелких, так и серьезных, причем не только на участке Кошко, но и по всему городу. Аркадий Францевич создал целую агентурную сеть, опутавшую преступный мир Риги. И – неслыханное для тех лет нововведение! – составил обширнейшую картотеку уголовного сообщества всей тогдашней Лифляндии (так именовали нынешнюю Латвию). Громадный, кропотливый труд 33-летнего сыщика был вознагражден: он возглавил рижский уголовный сыск.

Кошко вообще был падок на всевозможные новшества в криминалистике. Он всячески «продвигал» в министерстве внутренних дел Российской Империи идею о повсеместном применении дактилоскопии – определении личности преступника по отпечаткам пальцев. Этот метод совсем недавно появился в Европе. Именно Аркадий Францевич первым в России начал составлять уникальную картотеку отпечатков пальцев личностей, попавших в поле зрения полиции. И ох как много воров и убийц пошло по этапу благодаря этим ежедневным трудам начальника сыскной полиции!

«Для меня главное в работе – скрупулезность», - любил говорить Кошко. Ему, конечно же, не верили: все знали отчаянный характер шефа – мол, Аркадия Францевича хлебом не корми, только дай самолично схватить злодея, да еще с перестрелкой, с погоней и засадой.

А еще - смерть как любил Аркадий Францевич побывать в шкуре подсадной утки, а не то так и агентом внедрения, навроде Володи Шарапова. Но вскоре весь рижский преступный мир уже знал начальника сыскной полиции не только в лицо, но и по голосу, а если в глухой ночи – то и по походке. И Кошко попросил о переводе.

Перевели его не куда-нибудь, а в Петербург – заместителем тамошнего начальника «уголовки» (в те времена говорили – помощником начальника). В городе на Неве Аркадий Францевич наводил порядок с 1905 по 1908 год – период первого лихолетья, когда во многих умах перемешались, перевернулись с ног на голову вековые понятия о правде, справедливости, добре и зле. Кошко не мог к этому привыкнуть. Он был основательный человек и добропорядочный семьянин, жил вековыми людскими ценностями. Один за другим в его семье рождались сыновья: сначала средний, Иван, потом, уже в Москве – Николай.

Начальником московской сыскной полиции Кошко стал в 1908 году. Этот пост давал ему генеральские погоны и право называться главой всей уголовной полиции Российской Империи. Ибо и в те времена Москва была самым большим и, соответственно, самым бандитским городом на Руси.

Любопытно, что свою службу на столь высоком посту Аркадий Францевич начал с придуманного им самим нововведения. Для всех штатных и внештатных сотрудников сыскной полиции Москвы на Монетном дворе были отчеканены значки с тремя буквами: «МУС», что означало – Московский уголовный сыск. Над этой аббревиатурой сами полицейские поначалу смеялись – действительно, как-то забавно звучит… Ну так ведь и над МУРом, предшественником которого был МУС, тоже ведь подтрунивали в первое время, однако вскоре бандитам стало не до смеха!

Значок сей пришпиливался к лацкану пиджака с изнанки, так что в случае чего – отвернул агент лацкан, и – здрасьте пожалуйста! Будьте так любезны, пройдемте в околоток. Или: оказывайте содействие, почтеннейший.

Привлечение лавочников, газетных разносчиков, дворников, трактирных половых и гостиничной прислуги к расследованию самых разнообразных преступлений – вот общий стиль и метод работы уголовного сыска в бытность Аркадия Францевича его начальником. Плюс – все та же кропотливая деятельность по составлению картотеки на весь без исключения преступный мир Москвы тех времен! Титанический труд, который был по силам только увлеченному, энергичному и верящему в успех человеку.

Когда в 1913 году в Швейцарии состоялся Международный съезд криминалистов, российский уголовный сыск был назван лучшим в мире по раскрываемости преступлений. Все без исключения специалисты в один голос признали, что в этом – личная заслуга Аркадия Францевича Кошко. «Первый сыщик Европы» - так писали о нем предвоенные газеты Старого Света.

ОТ БОРОВИЧЕЙ ДО СТАМБУЛА

В 1917 году, еще при Временном правительстве, А.Ф.Кошко был отправлен в отставку с клеймом «ярого монархиста» и, представьте себе, «контрреволюционера» (да-да, была при буржуазном Временном правительстве такая вот обличительная формулировочка). Уехал с семьей в свое наследное поместье, в Беларусь. В декабре семнадцатого усадьбу разграбили, и Аркадий Францевич с женой и малолетним сыном Николаем поселился в гостинице Боровичей. Так начались для него скитания по чужим домам, чужим городам и странам…

Немалые сбережения обесценивались дикой инфляцией, их быстро «проели», и Кошко поехал искать работу в Первопрестольной. А вдруг повезет? Но везение что-то запаздывало.

На Мясницкой встретил аптекаря, который когда-то проходил у него по уголовному делу. И вот ведь ирония судьбы! Кошко принял предложение глумливого провизора служить у него… разносчиком лекарств по адресам заказчиков. Случалось Аркадию Францевичу и вышагивать по улице перед аптекой с рекламными щитами на спине и груди… «Боже мой! Неужели это все происходит со мной? Со мной, действительным статским советником, генералом, начальником российского сыска? Кавалером высших государственных наград?»

Так думал Кошко, поглубже закутываясь в воротник под секущим дождем… И каково было ему смотреть в глаза жены и маленького сына Николая, когда он возвращался по вечерам на съемную квартиру? Добро, если хоть с продуктами…

В начале девятнадцатого года к нему подошел незнакомец, назвался сотрудником МУРа и давним почитателем Аркадия Францевича. И… предупредил «царского генерала» о сегодняшнем аресте.

Что делать? Муровец торопил: на квартиру к жене и сыну идти нельзя, там уже ждут. Надо бежать немедленно. И помог Кошко переправиться в Киев, к белым – привел к бродячим артистам, те загримировали Аркадия Францевича до полной неузнаваемости и взяли его с собой на Юг России.

Уже будучи в Киеве, Кошко через знакомых бандитов (вот как причудливо вращается калейдоскоп судьбы!) изготовил фальшивые документы для жены и сына, отправил надежного человека в Москву, и тот привез Зинаиду Александровну и Николая в Киев. А потом – вместе с отступающей Белой Армией, то в Крым, то – в Одессу…

В 1920-м Кошко с женой и младшим сыном, бок о бок с врангелевскими офицерами, отплыл на пароходе в Константинополь.

Что представляла собой жизнь русского эмигранта в Константинополе, нам хорошо известно по пьесе Михаила Булгакова «Бег». Судьба генерала Кошко в чем-то схода с судьбами булгаковских генералов Хлудова и Чарноты. Денежного содержания Аркадию Францевичу не утвердили: дескать, вы же не были строевым генералом, вы по гражданской части… И при этом туманно упоминали о сыне Александре (от первого, совсем короткого, брака), сражавшемся на стороне Красной Армии.

Конечно, тяжело это было слышать 53-летнему Кошко, чей сын Дмитрий в 25-летнем возрасте погиб на полях сражений Первой мировой войны. А средний сын, Иван, который, как и Дмитрий, был офицером Первого гвардейского стрелкового полка, после тяжелого ранения попал в плен к немцам и долгое время считался без вести пропавшим… Встретятся они уже в Европе.

Во время своих скитаний по огромному восточному городу Кошко повстречал старого знакомого – бывшего начальника Московского охранного отделения полковника А.П.Мартынова. Уже в те годы тайная полиция не ладила с уголовным сыском, не были друзьями и Мартынов с Кошко. Но тут, вдали от Родины, в чужом, мусульманском Стамбуле, обнялись по-приятельски.

Зашли в трактир, выпили, слово за слово…          

- А не открыть ли нам, Александр Павлович, частное детективное агентство? – предложил Мартынову Аркадий Францевич. – У вас, позвольте спросить, какой-никакой капиталец имеется? У меня, вот, осталось немного…

Так в Константинополе появилось первое и единственное русское сыскное бюро. Кто же был его клиентами?

Обманутые мужья, разумеется. Падение нравов среди русских эмигранток было ужасающим. Оно и понятно: тоска, разочарование в семейных идеалах, элементарная нужда и непреодолимое желание недавних светских львиц вести прежний, роскошный образ жизни – все это создавало необходимые условия для адюльтера. Опять же, вспомним булгаковскую пьесу «Бег»…

Агентство стало приносить доход, семьи Кошко и Мартынова были спасены от крайней нужды. Но «младотурки» во главе с Мустафой Кемалем вступили в переговоры с большевиками о возможной выдаче всех белоэмигрантов в СССР, и Кошко вместе с семьей почел за благо выехать во Францию.

ПРОЩАНИЕ С МЕЧТОЙ

Собственно, на этом сыскная деятельность Аркадия Францевича Кошко заканчивается, а начинается литературная. Но все могло быть иначе: Скотланд-Ярд усиленно приглашал Кошко возглавить в Лондоне криминалистическую лабораторию. Статский советник отказался.

Почему? Разве не эта работа виделась ему в детских мечтаниях, когда он мечтал изобличать преступников при помощи научных методов?

Да, конечно. Но англичане настаивали на том, чтобы Кошко и члены его семьи приняли британское гражданство. А Кошко, как и многие белоэмигранты, свято верил, что со дня на день Советы будут низложены и они вернутся на Родину. И потому Аркадий Францевич до конца дней формально и в душе оставался подданным Российской Империи. Так называемый «нансеновский паспорт», который без проволочек вручался всем русским дворянам, позволял ему жить на Западе, не принимая никакого гражданства.      

Он пишет – один за другим – три тома увлекательных рассказов-былей под общим названием: «Очерки уголовного мира царской России. Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции и заведывающего всем уголовным розыском Империи». 

В 1927-м ударом для Аркадия Францевича стала смерть брата Ивана, который очень помог семье Кошко обосноваться в Париже. С того дня все чаще у прославленного сыщика ноет сердце, все чаще он глотает аптечные препараты…

«Русский Шерлок Холмс» умер под Рождество 1928 года, успев взять в руки лишь самый первый из трех томов своих воспоминаний. Из самого сердца исстрадавшегося русского скитальца звучат слова этой книги:

«Тяжелая старость мне выпала на долю. Оторванный от родины, растеряв многих близких, утратив средства, я, после долгих мытарств и странствований, очутился в Париже, где и принялся тянуть серенькую, бесцельную и никому теперь не нужную жизнь…

Но… Перебирая по этапам пройденный жизненный путь, я говорю себе, что жизнь прожита недаром».

Ныне общественную награду Беларуси – орден имени А.Ф.Кошко – вручают за заслуги в области уголовного сыска. Памятник братьям Кошко – Аркадию и Ивану – установлен перед зданием УВД Бобруйска. А два десятка лет назад на экраны вышел сериал «Короли российского сыска», где Аркадия Францевича сыграл – гениально, как всегда! – наш великий артист Армен Джигарханян. А в 2004 году по мотивам рассказов Кошко был снят фильм «Насторойщик» (режиссер – Кира Муратова), в котором снялись Алла Демидова, Нина Русланова, Георгий Делиев и Рената Литвинова.

Александр Аннин

Яндекс.Метрика