Наверх

К 100-летию начала Первой мировой войны

Штабс-капитан Первой мировой – Михаил Зощенко (Часть 2)

В ночь на 20 июля 1916 года разведчики роты стоявшей под Сморгонью, где служил Михаил Зощенко, заметили приближающееся к окопам плотное облако. Это были немецкие отравляющие газы. Командир роты поднимает тревогу, отдает распоряжение немедленно зажечь костры. По тогдашней науке это был самый распространенный способ защиты от химического нападения…

В ночь на 20 июля 1916 года разведчики роты стоявшей под Сморгонью, где служил Михаил Зощенко, заметили приближающееся к окопам плотное облако. Это были немецкие отравляющие газы. Командир роты поднимает тревогу, отдает распоряжение зажечь костры. По тогдашней науке это был самый распространенный способ защиты от химического нападения. Скорее всего, огонь просто менял направление ветра. А эффективность газовой атаки зависела только от ветра и погодных условий. На беду русских войск ветер был в сторону их линии обороны.

В наших окопах началась паника. Пользуясь этим, немцы открыли ураганный огонь. Солдаты задыхались, выскакивали из окопов (газ был тяжелее воздуха и скапливался на дне) и попадали под огонь противника. Противогазы были не очень эффективны, и к тому же, солдаты еще не очень им доверяли. Подпоручик Зощенко делал все возможное, чтобы и спасти роту от газов, и одновременно, сохранить боеготовность и отразить возможную атаку. Прежде чем надеть противогаз самому, он подавал команды, ободрял своих гренадеров, руководил обороной. И, соответственно, наглотался газов сам и получил тяжелейшее отравление.

Полковой лекарь в итоговом донесении написал «Пострадало 3 офицера. Из нижних чинов пострадали 405 человек, из них 14 умерло». Одним из пострадавших офицеров и был подпоручик Зощенко.

Добравшись с трудом до медсанбата, Михаил Михайлович попросил у врача спирта. Ему отказали, объяснив, что при больном сердце спирт пить нельзя. «Но ведь у меня никогда не болело сердце», — удивился Зощенко. «Теперь будет болеть», — заверил врач. И оказался прав. У него стало сильно болеть сердце.

Несмотря на постоянные приступы кашля и боли в области сердца, Зощенко остался в строю. Он еще успевает доложить начальнику штаба дивизии о потерях. Начальником штаба дивизии был ни кто иной, как Борис Михайлович Шапошников, в будущем легендарный Маршал Советского Союза, начальник штаба РККА в годы Великой Отечественной войны.

Когда боль в сердце стала невыносимой, Зощенко эвакуируют в госпиталь. 2 сентября 1916 года постановлением врачебной комиссии Михаил Зощенко был отнесен к больным первой категории. И подлежал отправке в распоряжение Петроградского уездного воинского начальника для дальнейшего прохождения службы в запасном полку.

Но боевой офицер не пожелал покинуть передовую, и 9 октября возвращается в строй. Однако болезнь сказывается все больше и больше, и уже через несколько дней (15 октября) Зощенко эвакуируется в тыл. С незначительным улучшением состояния здоровья поручик Михаил Зощенко добивается возвращения в полк. К этому времени он все чаще заменяет подполковника Павленко на посту командира 1-го батальона. Михаилу Михайловичу было очень непросто. С одной стороны, он парень, пацан, из интеллигентной семьи, командует десятками взрослых, суровых людей, с другой – он уже обстрелянный боевой офицер. Интересный случай он описал потом в рассказе «Вор».

«Сквозь сон я вдруг чувствую, что чья-то рука тянется через меня к столу. Я вздрагиваю от ужаса и просыпаюсь. Какой-то солдатик стремительно выскакивает из избы. Я бегу за ним с наганом в руках. Я взбешен так, как никогда в жизни. Я кричу: Стой! И если бы он не остановился, я бы в него выстрелил. Но он остановился. Я подхожу к нему. И он вдруг падает на колени. В руках у него моя безопасная бритва в никелированной коробочке.

- Зачем же ты взял? — спрашиваю я его.

- Для махорки, ваше благородие, — бормочет он.

Я понимаю, что его надо наказать, отдать под суд. Но у меня не хватает сил это сделать. Я вижу его унылое лицо, жалкую улыбку, дрожащие руки. Мне отвратительно, что я погнался за ним. Вынув бритву, я отдаю ему коробку. И ухожу, раздраженный на самого себя».

Но отравление постоянно дает о себе знать. И несмотря на все мужество Михаила Михайловича Зощенко его опять отправляют в госпиталь. Он запишет: «Меня везут в госпиталь по талому февральскому снегу». Окончательный диагноз – порок сердца.

Зощенко1.gif

Зощенко1.gif

Это был революционный февраль 1917 года. Больше на фронт Первой мировой войны Зощенко не возвращался. Он представлен к званию капитана, но из-за революции уже не получил его.

После Октябрьской революции штабс-капитан русской армии Михаил Зощенко без колебаний перешел на сторону Советской власти. В 1918 году он, несмотря на болезнь, вновь отправляется на фронт. До 1919 года воюет на фронтах воюет в Красной армии. Он служил в пограничных войсках в Кронштадте, а затем был на фронте адъютантом 1-го Образцового полка деревенской бедноты и участвует в боях под Нарвой и Ямбургом против отрядов Булак-Балаховича. Однако после очередного сердечного приступа в апреле 1919 года его окончательно демобилизовали.

Началась непростая гражданская жизнь в изнуренной войной стране. Зощенко работает сапожником, столяром, инструктором по кролиководству и куроводству в Смоленской губернии. Он играет на сцене и даже служит следователем в Уголовном надзоре. Он писал потом, что «переменил десять или двенадцать профессий, прежде чем добраться до своей теперешней профессии».

Но его тянет к писательству, к литературе. И именно к сочинению юмористических рассказов. Руководитель студии при издательстве «Всемирная литература» где он занимается, Корней Чуковский вспоминал:

«Странно было видеть, что этой дивной способностью властно заставлять своих ближних смеяться наделен такой печальный человек». В Студии он познакомился с писателями В.Кавериным, Вс.Ивановым, К.Фединым, Е.Полонской и др., которые в 1921 году объединились в литературную группу «Серапионовы братья», придерживавшуюся убеждения, что «теперешняя проза не годится» и что надо учиться у старой русской традиции - Пушкина, Гоголя, Лермонтова.

Начиная с 1920 года, когда Зощенко поступил в Петроградский военный порт делопроизводителем, он постоянно стал заниматься литературной деятельностью.

Первым изданием молодого писателя стала книга «Рассказы Назара Ильича, господина Синебрюхова», вышедшая тиражом 2000 экземпляров. Первая же публикация сделала его знаменитым, фразы из его рассказов стали крылатыми выражениями. Рассказы Зощенко пользовался невероятной популярностью - с 1922 по 1946 год его книги выдержали около 100 изданий, включая собрание сочинений в 6 томах (1928-1932). Его рассказы «Баня», «Аристократка», «История болезни» знала наизусть буквально вся страна. Зощенко много ездит по СССР, читая свои рассказы.. У него фантастические гонорары, толпы поклонников и поклонниц. А.М. Горький отметил: «Такого соотношения иронии и лирики я не знаю в литературе ни у кого».

При посредничестве пролетарского писателя в 1923 году в бельгийском журнале «Le disque vert» выходит рассказ Зощенко «Виктория Казимировна» на французском языке. Этот рассказ стал первым переводом советской прозы, опубликованным в Западной Европе.

Его своеобразный язык, с сочными метафорами, изучают, ему подражают. Корней Чуковский заметил, что Зощенко ввел в литературу «новую, еще не вполне сформированную, но победительно разлившуюся по стране внелитературную речь и стал свободно пользоваться ею как своей собственной речью».

В это время он печатается в периодической печати, в основном в сатирических журналах «Бегемот», «Смехач», «Чудак», «Ревизор», «Мухомор». 

Вместе с уморительными рассказами, Михаил Михайлович пробует писать серьезную прозу. Но делает это тем же языком, который использовал для своих юмористических произведений.

Попыткой избавиться от угнетенного состояния, понять свою обостренную, болезненную психику стала повесть «Возвращенная молодость» (1933). Неожиданно повесть вызвала огромный интерес в научной среде в научной среде. Ее стали цитировать в академических изданиях по психологии, на научных диспутах. Сам знаменитый физиолог академик Иван Павлов стал приглашать Зощенко на свои научные собрания.

У писателя появляется все больше и больше недоброжелателей. Его часто критикуют, а в советской литературной среде отрицательная критика имела далеко идущие последствия. Причем критикуют как в обычной печати, так и в партийной. Но пока все хорошо. В 1934 году на Первом Всесоюзном съезде советских писателей, он избирается членом правления. В 1939 году он был удостоен ордена Трудового Красного Знамени.

В начале Великой Отечественной войны Михаил Зощенко пишет заявление с просьбой о зачислении в Красную Армию, но получает отказ как негодный к военной службе по состоянию здоровья. Он пишет антивоенные фельетоны для газет и Радиокомитета. В октябре 1941 года писателя эвакуируют в Алма-Ату.

В 1943 повести «Перед восходом солнца», которую он считал главной в своей жизни, выходят в журнале «Октябрь». Это интереснейший труд о работе подсознания, внутреннего «я», показанные через попытку отвертеть свою жизнь назад, осознать время и свое место в нем. Публикация вызвала скандал, на писателя был обрушен такой шквал критики и просто брани. Эта реакция была такой силы, что журнал прекратил публикацию повести. В журнале «Большевик» книга была названа «галиматьей, нужной лишь врагам нашей родины».

В декабря 1943 года ЦК ВКП(б) принимает два постановления – «О повышении ответственности секретарей литературно-художественных журналов» и «О контроле над литературно-художественными журналами», где повесть «Перед восходом солнца» объявляют «политически вредным и антихудожественным произведением».

На расширенном заседании ССП А.Фадеев, С.Маршак, В.Шкловский и другие выступают против Зощенко. Его поддерживают Д.Шостакович, М.Слонимский, А.Райкин, А.Вертинский, Б.Бабочкин, В.Горбатов, А.Крученых. В конце концов, писателя выводят из редколлегии журнала, лишают продуктового пайка, выселяют из гостиницы «Москва». Теперь Зощенко почти не печатают, однако награждают медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». 14 августа 1946 года вышло печально известное постановление ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград», после чего писателя исключают из Союза писателей и лишают продуктовой «рабочей» карточки. Постановление 1946 года, критиковавшее Михаила Зощенко и Анну Ахматову, привело к их публичной травле и запрету на издание их произведений.

В августе 1946 года Михаил Михайлович Зощенко был исключен из Союза писателей. Издательства, журналы и театры расторгают заключенные ранее договоры, требуя вернуть назад выданные авансы. Наступает период безденежья и бедствования. Квартиру Зощенко обменял на меньшую, распродавал мебель. Поэт Анатолий Мариенгоф вспоминал, что Михаил Михайлович подрядился для обувной артели вырезать стельки.

В конце концов, продовольственную карточку возвращают, и ему даже удается опубликовать несколько рассказов и фельетонов. Но были еще и переводы. Выходит на русском языке книга «За спичками» и Матти Лассила, по которой много позже Леонид Гайдай снял чудесный комедийный фильм, некоторые другие переводы с финского.

Но травля писателя продолжается и после смерти Сталина, в Хрущевские времена. Тяжело больной писатель тяжко переживает случившееся. Его, то восстанавливают, то опять подвергают гонениям. Зощенко лишают пенсии. Михаил Михайлович все больше замыкается в себе. Как сейчас становится понятно, его травля и унижение возникала не только из обычной, человеческой зависти к преуспевающему писателю. Он попал в жернова борьбы двух бюрократических групп в партийной верхушке. Группа Маленкова из Москвы враждовала с группой Жданова, с ленинградскими аппаратчиками. И уничтожение яркого писателя ленинградца было для них тактическим ходом.

Зощенко и раньше приходилось сталкиваться с душевным кризисом, но он всегда находил силы выходить из него. Прежний Зощенко кончился. Имя писателя перестало упоминаться в прессе. Корней Чуковский запишет у себя в дневниках впечатление от встречи с Зощенко: «Это труп, заколоченный в гроб. Странно, что он говорит. Говорит он тихо, тягуче, длиннющими предложениями. Я по его глазам увидел, что он ничего не пишет и не может написать».

Лишь в декабре 1957 года после долгого перерыва ему удается выпустить книгу «Избранные рассказы и повести 1923-1956», но физическое и психическое состояние М.Зощенко все ухудшается.

Зощенко2.jpg

Последние годы жизни М.М. Зощенко проживал на даче в Сестрорецке. Им овладели апатия и замкнутость. Он умер в Ленинграде 22 июля 1958 года. Незадолго до смерти, в апреле 1958 года Михаил Михайлович Зощенко был у Корнея Чуковского в Переделкино. Чуковский запомнил фразу писателя: «Литература — производство опасное, равное по вредности лишь изготовлению свинцовых белил».

Владимир Казаков